agmen (agmen) wrote,
agmen
agmen

Categories:

“…о методах допросов 6-го отдела я был наслышан, а сейчас сам испытывал всё это…”

Originally posted by ebordei at “…о методах допросов 6-го отдела я был наслышан, а сейчас сам испытывал всё это…”
Я, Хидиров Герман Хидирович, проживающий по адресу г. Каспийск, Республика Дагестан.

13 апреля 2008 г. я взял свои кроссовки, которые требовали ремонта, телефон и зарядное устройствои направился к своему двоюродному брату, сапожнику. Я сначала зашёл в магазин «Дербент», чтобы купить клей для обуви. Продавщица сказала, что у них клея «Момент» нет. Я вышел из магазина и отправился к брату.

Когда я прошел метров двадцать, меня кто-то сзади сбил с ног, одновременно скрутив мне руку за спиной. Я попытался повернуть голову, чтобы посмотреть, кто это, но он натянул мне на глаза мою же шапку и сказал: «Голову в землю упёр, если не хочешь остаться без руки». Я выполнил его требование, а иначе мне сломали бы руку. Я им сказал, что они ошиблись, но у меня спросили мою фамилию и имя и сказали, что именно я им и нужен. После этого подъехала машина, из неё вышли два человека, на меня надели наручники и закинули в машину на заднее сидение себе под ноги. Сквозь маленькую щёлку я увидел, что машина была чёрная девятка. И потом в ругательной форме стали задавать вопросы, вот некоторые из них: «ГдеМуслим?», «Сколько лет ты состоишь в вашем джамаате?», «Сколько вас, назови общее количество?», «Каким оружием владеешь?» Я не мог поверить, что это происходит со мной. Я повторял им, что не понимаю, о чём идёт речь, но в ответ я получал удары по спине и почкам. Один из них сказал мне: «Ты же ваххабит, и мы знаем, что вас к этому готовят, и здесь нам не надо прикидываться невинной овечкой, так что Герман или кто ты там, ты попал!»

Я им вновь и вновь повторял, что не понимаю, что от меня хотят. После моего ответа меня начали бить кулаками и рукояткой пистолета. Во время этой поездки машина несколько раз останавливалась, и они менялись с водителем местами по очереди. Я не помню, сколько времени прошло, но машина остановилась, и меня выволокли наружу, с меня сняли обувь и ремень, после этого уложили на землю. Я попытался что-либо сделать, но мои силы были ограничены. Через некоторое время подъехала ещё одна машина, и из неё вышли еще двое «человек». Один из них сказал мне: «Ну что, шахид, попался, теперь терпи и умри как истинный борец за веру». Его голос я узнал, и этот голос я не мог перепутать ни с каким другим. Это участковый нашего района Абдуев, к которому я в месяц один раз ходил отмечаться в течение года.

Меня снова стали жестоко бить, после чего поволокли на железную дорогу, уложили на рельсы, сказав мне, что я умру «как Каренина». Я услышал стук колёс приближающегося поезда, попытался успокоиться и прислушаться, убедившись, что поезд едет не в мою сторону, я поднялся на ноги и хотел как-нибудь приподнять шапку, чтобы что-нибудь увидеть. Но опять ко мне подошли эти «люди», и один из них сказал: «Что, не видишь, бесстрашный муджахид?, Ты долго дурачком прикидываться будешь? Меня повели куда-то, поставили на колени. После этого один из них достал пистолет, приставил его к моей голове и произнёс: «Хватит, тебя надо кончать!» Я уже мысленно попрощался с этим миром, а они смеялись надо мной и спрашивали: «Давай выбирай, куда тебе стрелять — в голову или в сердце?» На что я ответил: «Если делаешь — делай, а если не делаешь — не делай вовсе». После моих слов меня ударили пистолетом промеж лопаток, потом выстрелили возле уха, отчего на время у меня наступила глухота.

Затем меня снова стали бить ногами и руками, били до тех пор, пока не устали, и оставили лежать на земле. Один из них позвонил по телефону и начал говорить: «Он ничего не знает, может, и вправду не при делах», — на что ему ответили, было слышно: «Везите его сюда». Они закинули меня в машину на заднее сидение себе под ноги и поехали в неизвестном тогда для меня направлении. В последующем мне стало известно, куда меня привезли — это был ИВС г. Махачкалы. Меня поволокли в какой-то кабинет, сам передвигаться я не мог, и там для меня начался кошмар.

Эти садисты, другим словом я их назвать не могу, вытворяли со мной Бог знает что. По шапке, натянутой мне на глаза, еще сверху прошлись скотчем, и я вообще перестал видеть что- либо. По голосам их было человек десять, может чуть больше. Сначала ко мне подошёл какой-то человек крупного телосложения, судя по его выделяющемуся животу, на который я случайно наткнулся. Он поставил меня лицом к стене и начал наносить удары по почкам, печени и всё время спрашивал: «Где Муслим?, Где твой дядя?» Я им отвечал, что не знаю никакого Муслима, а где дядя, не имею никакого понятия. На это мне сказали: «Ты, урод, он у тебя жил целый месяц, ты ему помогал. Ходил в магазин, ездил в те места, куда он тебя посылал. Ты выполнял его поручения и задания, именно к тебе приезжали пацаны и неизвестные лица». Я отвечал: «Какие поручения, какие задания, о каких неизвестных лицах идёт речь?» Но на мой ответ раздался смех: «Вот, вот, ты ничего не знаешь, ты ни в чём не виноват и знать ничего не знаешь». «А может мы действительно ошиблись», — сказал один из них, но его переубедили: «Какой ошиблись, ты знаешь, кто его родственники — Бутдаев Вадим, Динара — жена убитого Расула Макашарипова. А этот урод ещё как при делах, и лучше нас всех всё знает, и подготовлен даже на тот случай, если попадется». Затем меня снова стали сильно бить, я «летал с одного угла в другой».

Потом меня поставили опять лицом к стене и сказали, чтобы я поставил ноги врозь как можно шире. А оттого, что я был в носках, ноги мои расходились в разные стороны, я пытался упереться головой об стенку, но меня ударили чем-то тяжёлым по голове и предупредили, если не хочу, чтобы меня снова били ногами, то я не должен опираться об стенку головой. «Если хочешь, чтобы для тебя всё это закончилось, то скажи нам что-нибудь интересное и признайся в своих грехах». Я им ответил, что ничего не знаю, после чего получил удар в промежность, я упал корчась от боли. Меня подняли, опять расставили мне ноги врозь и снова ударили, и так несколько раз. Судя по смеху, причинять мне боль доставляло им удовольствие. После этого меня посадили на пол и расставили мне ноги, а кто-то из них начал ногой надавливать на мои гениталии. Я кричал, взывая к Всевышнему, на что получал только побои и насмешки: «Где же твой Аллах?, Почему он тебе не помогает?, Ты не мусульманин, а кафир и нам таких как ты бить, мучить и убивать халал, мы за это получим вознаграждение». Я им ответил, что «огонь ада — ваше вознаграждение, так как за мной нет вины». И тогда меня снова стали бить баклажками, наполненными водой, после этого у меня не было сил ни стоять на ногах, ни кричать.

После этого я услышал, как один из этих животных сказал: «Давай, ложи его на пол, сейчас принесут пакет, а потом и бутылка в ход пойдёт». Мне одели на голову пакет и кто-то стал затягивать его, я начал задыхаться и терять сознание. Пришёл в себя я от того, что кто-то поливал меня водой, а может, и мочой — «вода» была теплая. Когда я пришёл в себя, меня спросили: «Что, вспомнил что-нибудь? Или продолжить?» Я ответил, что мне вспоминать нечего. «Значит, всё упираешься, ну и дурак, — сказали они. — Ты знаешь Абубакара, Ильдара, Имрана, Рустама, Ислама, ну то, что Вадима знаешь, ты же не будешь отрицать». Я ответил им, что у меня двери всегда открыты для родных и близких, а также для друзей и товарищей. Они мне сказали, что полгода следили за моим дядей, а за мной и моим домом — три месяца. И что они знают, что ко мне приезжали на машинах — белой семёрке и тёмной девятке. «Водитель семёрки — Имран, и водитель девятки — Абакар приезжали к тебе, и Салавка тоже был у тебя». Я ответил: «Да, были, и что с этого? Приехали, посидели, поговорили о жизни, посмеялись и разошлись. Мы разве что-нибудь нарушили, или убили кого-нибудь? И почему меня выкрали, как какого-нибудь суперпреступника. Почему вы знаете обо мне многое, а я не знаю, кто вы, а может, вы какие-нибудь психи или бандиты». На это мне ответили: «Мы новый джамаат, который борется с такими, как ты, мусульманами. Наш отдел был собран из элиты, и мы все побывали на боевых заданиях, и у каждого из нас на руках есть кровь таких скотов, как ты и твой дядя». И только тогда я понял, что попал в 6-ой отдел, и это их оперативники. А о методах допросов 6-го отдела я был наслышан, а сейчас сам испытывал всё это.

После меня посадили опять на пол и начали бить по моим пяткам железной трубой, завёрнутой в газету. Была ужасная боль в почках, всё тело болело, руки онемели. После каждой серии побоев задавались всё новые и новые вопросы: «Какое оружие у твоего дяди? Кто убил депутата народного собрания? Кто заказал? Кто убил министра “Махачтрансавто” по З. Космодемьянской? Где деньги 7 млн. рублей? Кто вас финансирует?» — и главное: «Где твой дядя Вадим и сколько вас в общем человек?» Потом кто-то принёс что-то вроде электрошока, я почувствовал сильный электрический разряд и снова потерял сознание. Меня снова привели в чувство, потом я почувствовал укол, который мне сделали в левую руку. Мне очень хотелось пить, и я попросил воды. Когда к моим губам поднесли стакан, я взялся за его край зубами и почувствовал острый запах мочи. Я откинул стакан в сторону и случайно попал на одного из них. Меня ударили ногой в лицо, после чего подняли и ударили головой со всей силой об стену. Я застонал и больше не мог ни плакать, ни рыдать. Потом они снова взялись за пакет, затем один из этих животных сказал другому: «Неси бутылку». Меня повалили лицом вниз, мои руки были за спиной, я пытался держать штаны, но один из них начал поднимать вверх мои руки в наручниках, которые были за спиной, тем самым причиняя мне нестерпимую боль. Второй же поставил своё колено мне на голову, и они сделали то, что нормальные люди сделать бы не смогли. Единственное, что я помню, — это острая боль в заднем проходе, и я потерял сознание. Я не знаю, сколько так пролежал, пришёл в сознание от острого запаха нашатыря.

Меня подняли, надели брюки, посадили на стул и опять по новой начали задавать вопросы. Я уже ничего не отвечал, я был в шоке. Меня снова стали бить, прыгать на пальцах рук, плоскогубцами сдавливать пальцы, бить дубинкой, бить ногами, бить баклажкой, наполненной водой, по голове, но я уже ничего не чувствовал, тело полностью гудело от боли.

И утром в 6 часов, время я услышал по радио, ко мне подошли люди с угрозами, что убьют и меня, и мою мать, если я кому-нибудь расскажу об этом случае. Я тогда уже не мог размышлять и думать о чём-нибудь, кто-то сильно ударил меня несколько раз по наручникам, и мои руки окончательно перестали меня слушаться. После этого меня вывели, посадили в машину, и мы поехали куда-то. По дороге несколько раз останавливались, я подумал, что мы стоим перед светофором, ехали мы минут 15, а может, и меньше. Когда машина остановилась, мне одели обувь, сняли наручники и отдали мне пакет с обувью. Я взял свои вещи и хотел поднять шапку, но мне сказали: «Не спеши». Меня повернули спиной к машине, отклеили скотч и сказали: «Иди прямо». Я сделал несколько шагов, и пока я поднимал шапку с глаз, машина, на которой меня привезли, уже уехала на большой скорости. Номеров на машине не было, модель машины — «семёрка» вишнёвого цвета с тонированными стёклами.

Я стал оглядываться по сторонам, чтобы понять, где я нахожусь. Поначалу я не мог понять, где я нахожусь, потом я увидел церковь и футбольное поле, и тогда я понял, что нахожусь в районе «Дагдизеля». Голова страшно болела, и мысли в голове путались. Я направился в сторону своего дома, едва я прошёл несколько шагов, ко мне подъехала машина, голубая « шестёрка», из неё вышли человек пять и направились в мою сторону. Я постарался избежать встречи с ними, но они меня догнали и посадили меня в машину. Я спросил их, что произошло и что им надо. Ответа от них не последовало, и тогда я понял, что это работники милиции. Машину остановили, меня высадили из машины и спросили фамилию, имя, отчество, место жительство и что я здесь делаю. Я назвал свой адрес, фамилию, имя. Они обыскали меня и забрали у меня паспорт и телефон, которые находились у меня в кармане брюк. Я им сказал, что меня похищали, били и пытали, не знаю, на что я рассчитывал и на кого я надеялся. Они лишь рассмеялись и начали меня просто катать по городу, при этом спрашивая: «Где эта машина? По ходу ты нам врёшь».

Они меня привезли на тоже место, где и задержали, в район спорткомплекса «Дагдизель» в г. Каспийске. Когда мы приехали, меня попросили выйти из машины и встать лицом к забору. Пакет поставили позади меня, так что я его не видел. Так я простоял минут 20–30, после чего меня попросили повернуться, взять пакет в руки и подойти к уже подъехавшей милицейской машине ВАЗ «буханка». Там стояли 3–4 человека в милицейской форме и 5 человек в гражданской одежде. Потом подошли двое молодых людей спортивного телосложения, вместе с сотрудниками милиции и следователем, позже мне стало известна его фамилия — МАГОМЕДИРОВ З.К. Меня он попросил вытащить содержимое пакета. Я ответил, что в пакете кроссовки и зарядное устройство». Когда я начал вытаскивать кроссовки, я заметил бумажные свертки в носках кроссовок. Первое, о чём я подумал, — это то, что мне подкинули наркотики, я сказал: «Что вы делаете? Что бы там ни было, это не моё, и я к этому не имею ничего общего». Следователь попросил раскрыть свертки. Когда я увидел эти гранаты, я не поверил своим глазам. У меня спросили: «А чьё это?» Я ответил, что не знаю. Меня отвезли в отделение милиции в кабинет к оперативникам, которые задержали меня. И снова начались вопросы.

Я им объяснял, что 13 марта меня похитили люди, которых я не видел, т.к. мне на глаза натянули шапку, а руки были в наручниках за спиной. Мне ответили: «Друган, если ты не видел, кто это сделал, не видел, куда тебя возили, Герман, неужели ты думаешь, что тебе кто-то поверит?» Потом вошли еще три оперативника, и я слышал их разговор между собой: «Где Абдуев Абдул, мы за него сделали такую работу, а он даже стол не накрыл, тем более всё это было на его участке». И тогда я понял, что речь шла обо мне, и по чьей «милости» я здесь оказался.

Мне стали показывать фотографии женщин в исламской одежде. На одной из фотографий я узнал свою тётю, Бутдаеву Динару. Я показал на фото и спросил: «Что делает эта фотография у вас?». Мне ответили: «Твоя тётя в розыске и её брат тоже». Я не понимал, почему это всё происходит, и что происходит. Меня снова отвели к следователю, после допроса у следователя меня отвели в ИВС г. Каспийска, через сутки, 15 марта, меня отвели в суд, и было вынесено решение взять меня под арест.

18 марта меня увезли в СИЗО-1 г. Махачкалы, оттуда 24 марта в 10 часов утра меня увезли в Каспийск. Меня отвели там в какой-то кабинет, где находились два человека, один из них представился начальником криминальной милиции, а второй начальником Отдела по борьбе с бандитизмом и терроризмом. Суть разговора была в том, чтобы я работал на них и помог им с поимкой моего дяди и других лиц, находящихся в розыске. Они мне сказали, что моего дядю обвиняют в создании НВФ, и что он лидер группы, действующей на территории г. Махачкалы и г. Каспийска. Я им говорил, что они ошибаются, что у них неправильная информация. А они в один голос твердили: «Ошибка такого рода исключена, нам нужно задержать твоего родственника, пока он не совершил что-нибудь. Герман, ты себя спасай, а дядя твой уже приговорён к смерти и все остальные, кто будет вместе с ним».

Потом мне объяснили, как проводят спецоперацию. Сначала человека похищают, потом проводят допрос, унижающий его человеческое достоинство, вводят психотропные вещества, тем самым добиваются нужной цели — способов заставить оговорить себя много. Затем похищенного подкидывают на заранее подготовленное место, проводят так называемую «спецоперацию» и живым этого человека не оставляют. Я от их предложений отказался, они мне ответили, что «независимо от того, согласишься ты или нет, всё равно ты будешь делать то, что нам нужно, и подпишешь всё, что от тебя требуют».

Об этих словах я вспомнил, когда попал в ИВС г. Махачкалы 24–27 марта. В ИВС меня каждое утро вызывали опера из 6-го отдела. Вначале были угрозы в мой адрес и в адрес моей семьи, затем меня стали перекидывать из камеры в камеру, где продолжался тот же самый допрос. Порой казалось, что это были те же самые опера, но только вместо кабинета — камера. Я заметил, что вопросы, задаваемые в камере, в кабинетах и в том месте, где эти изверги надо мной издевались, были одни и те же. А главное, голоса оперативников и тех извергов были идентичны.

Вначале я был в 7-ой камере в ИВС г. Махачкалы, там со мной в одной камере сидел молодой человек по имени Артур. По национальности он грузин, если верить его словам, а с детства прожил в Азербайджане и поэтому в совершенстве владеет тремя языками. Не успел я обосноваться на новом месте, как ко мне подошел Артур с расспросами, кто такой, сколько у меня подельников и вообще по какой причине я сюда попал. На первый взгляд, вполне простые вопросы, и у меня не вызвало никаких подозрений насчёт этого человека. Только одно было не понятно и странно — его по 4–5 раз в день вызывали к адвокату. Целый день ко мне никто не подходил, но с наступлением ночи всё изменилось. Артур стал говорить: «Знаешь ли ты, куда попал? Эта камера — дом вора, и мы здесь хозяева, и наша братва здесь на воле всем рулит и заправляет». Потом мне стало известно, что он в ИВС находится уже почти месяц. Ночью он мне стал говорить: «Ты же при делах. У вас свой джамаат, и своё боевое подразделение. И именно вы организовали взрывы, которые были в последнее время. А дядя твой Вадим, кажется, среди вас его называют “Муслим”, он является главным в вашей компании, а ты являешься его правой рукой. Именно через тебя раздавались всем остальным членам банды задания. Так что, братан, ты в полном дерьме, но я могу тебе помочь. И даже взамен ничего не надо нам, только скажи, где ваши схроны и тайники».

Это продолжалось три дня, затем меня увезли в г. Каспийск. Через два дня меня снова увезли в ИВС г. Махачкалы. Теперь меня закинули в 7-ю камеру. Там сидел всё тот же Артур и уже в ультимативной форме требовал, чтобы я что-нибудь написал. На тот момент я уже был на грани срыва, я замкнулся в себе. После меня перевели в 11-ю камеру, там сидел Абдул, он мне сказал: «Парень, как бы у тебя там не сложилось, лучше напиши явку с повинной». Я ему ответил: «Что вы от меня хотите, в чём мне сознаваться, если я ничего не совершал и не знаю, что писать?» На что он мне ответил: «Герман, я тебе верю, а как же ребята, которые тоже задержаны и говорят, что знают тебя и бывали у тебя дома? А эти ребята ещё как причастны. И один из них даёт признательные показания. Пиши, друг, и опера не будут тебя трогать и бить. Ты парень молодой, зачем тебе быть инвалидом», — и т. д. и т. п. Он мне дал лекарство от головной боли и от боли в почках, когда я выпил его, у меня во всём теле появилась лёгкость, я потерял состояние самоконтроля. С этого самого дня я потерял сон.

Через два дня меня перевели вместе с Абдулом в 5-ю камеру. Там сидели ещё двое человек, одного из них звали Хамзат (около 40 лет), а другого — Абдул-Кадыр (около 20 лет). Хамзат предложил нам выпить пиво и протянул две банки, я отказался, а Абдул выпил. Ближе к ночи они уже вдвоём начали оказывать на меня давление. Я взял ручку и написал, что да, я знаю этих ребят, имена которых мне называли. И дядя мой тоже их знает, так как они с одного посёлка. Да, они бывали у меня дома.

В этой 5-ой камере я находился около недели. Через два дня Абдула увезли в неизвестном направлении. Остались в камере я, Абдул-Кадыр и Хамзат. Меня охватило отчаянье и чувство обеспокоенности. Правда, Абдул-Кадыр начал меня успокаивать и говорить: «Терпи, брат мой по вере. На всё воля Аллаха, так что, брат, не теряй веры и не отчаивайся. Меня тоже били и всячески издевались, но с помощью Аллаха всё пришло в полный порядок. Меня тоже вынудили написать то, чего не было. И я написал, надеюсь, Аллах простит меня, так как я это делал не по своей воле». Хамзат был пьяный и стал мне угрожать. Он требовал от меня, чтобы я писал под их диктовку, от чего я отказался. Он попросил, чтобы позвали опера. Утром пришёл оперативник, и опять начались угрозы.

Пятого апреля, днём, меня увезли в г. Каспийск, а вечером привезли назад, в ИВС г. Махачкалы. Меня закинули в «пресхату», там был Артур и ещё один парень, которого звали Ирчин. Я уже засыпал, когда получил удар по голове, открыв глаза, я увидел Артура и Ирчина, у которого в руках был железный прут. Он наносил удары и говорил: «Ты, грёбанный террорист, долго ты будешь нам мозги делать? Всё, хватит с ним церемониться», — и начали избивать меня до утра. Я стучался в двери, кричал, чтобы меня перевели в другую камеру, но никто двери не открывал, хотя и смотрели в глазок. Я не мог терпеть эти побои и согласился писать то, что от меня требовали. Артур диктовал мне, что писать, а когда я отказывался, начинали снова бить. Меня били железным прутом, бутылкой 1,5-литровой, наполненной водой, по голове, по почкам, били ногами, душили полотенцем, повторилось всё то же, что было 13 марта.

От этих побоев я потерял память и рассудок, я забыл, кто я и что со мной происходит. В себя я стал приходить постепенно, уже после того, когда слушал показания свидетелей на суде. Только сейчас я вспомнил всё, что со мной происходило. И самое страшное, что я под давлением наговорил на невинных людей.

Но я надеюсь, что с помощью Аллаха правда выявится, и будут наказаны те, кто заслуживает наказания. Ещё я вспомнил, как меня привели в один из кабинетов в ИВС г. Махачкалы, там был работник 6-го отдела Мавлюдин. Он мне сказал, что у меня есть шанс выйти отсюда, но для этого нужно заплатить деньги — 30 тыс. долларов. Он сказал, что организует мне свидание с матерью, чтобы я ей об этом сказал. Он сказал, что это не такие большие деньги, что большую часть из этих денег заберёт прокурор. Перед тем, как я увижусь с мамой, мне сделали какой-то укол, от которого мне стало плохо, моё тело покрылось пятнами, голова кружилась. Мама тоже заметила моё состояние и спросила у Мавлюдина, почему я в таком состоянии, на что тот ответил: «Видимо, волнуется». Я сказал маме об их предложении, но она сказала, что таких денег нет и достать такую сумму нет возможности. На что Мавлюдин сказал: «Сумма несущественная, подумайте хорошо, попроси у своих родственников».

Меня всё-таки осудили на один год поселения, признав виновным в хранении гранат, которые мне не принадлежали, но прокуратура не согласна с приговором и, по-видимому, дело будет пересмотрено. Они считают приговор суда слишком мягким.

Прошу вас сделать всё, что в ваших силах, и с помощью Аллаха помочь мне и тем ребятам, на которых я наговорил не по своей воле. Помогите привлечь к уголовной ответственности всех тех, кто совершал эти преступления.

Я не виновен в том преступлении, в котором меня обвиняют. Но смогу ли я это доказать тем, кто слушает и не слышит, тем, кто смотрит и не видит. И я успокаиваюсь от одной мысли, что помимо этих судов будет самый Справедливый Суд — это Божий Суд, на решение которого никто не в силах повлиять или же отменить.

07.08.2008 г.

ХИДИРОВ Г.Х.

Tags: пытки
Subscribe

  • Полиция задержала и обезвредила особо опасного преступника.

    Полиция задержала и обезвредила особо опасного преступника.Преступник представлялся 90-летней бабушкой и просил милостыню. В операции участвовал…

  • (no subject)

    Свидетельство врача: Снайперы асадитов на спор стреляют в животы беременным женщинам Британский врач, который 20 лет работает в различных военных…

  • Свет и Тьма... Битва за Ингушетию...

    Ингушетия... Многострадальная матушка Земля... Тьма так плотно окутала Республику, что не видно просвета. Не видно к чему устремляться. Разрушена…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments

  • Полиция задержала и обезвредила особо опасного преступника.

    Полиция задержала и обезвредила особо опасного преступника.Преступник представлялся 90-летней бабушкой и просил милостыню. В операции участвовал…

  • (no subject)

    Свидетельство врача: Снайперы асадитов на спор стреляют в животы беременным женщинам Британский врач, который 20 лет работает в различных военных…

  • Свет и Тьма... Битва за Ингушетию...

    Ингушетия... Многострадальная матушка Земля... Тьма так плотно окутала Республику, что не видно просвета. Не видно к чему устремляться. Разрушена…